Памяти Валерьяна. Необычная история обычного кота.

Необычная история обычного кота. Светлой памяти Валерьяна, ушедшего в апреле за Радугу. 

A.S. В апреле нынешнего года, за несколько недель до смерти кота, я с удивлением и шоком осознал, что всю жизнь писал имя лучшего друга неправильно: нужно не ВалерЬЯн, а ВалерИАн. 

Но раз уж кот всю жизнь был на письме Валерьяном, пусть так и останется... 

В апреле 2015-го в центре Воткинска появился колоритный кот – будущий Валерьян. В центре я бываю и всегда бывал регулярно, уличный кот-нтингент знаю достаточно хорошо – и в центре, и в других местах; и этого кота никогда раньше там не видел. 

Полагаю, Валя жил в каком-то из частных деревянных домов на Ленина или на 1 мая. Эти дома стремительно пустеют, вот и у Валерьяна хозяева, видимо, либо умерли, либо переехали, а кот остался и пришёл жить в центр, в переулок между Ленина и Кирова. 

Где-то на пространстве между автостоянкой и домом культуры у Вали, видимо, было постоянное лежбище.

В заголовке я назвал Валерьяна обычным котом, но это не совсем так: необычным он был в большей степени, нежели обычным. 

Во-первых, окрас: трёхцветные коты в природе попадаются очень редко – таковыми, как правило, бывают лишь кошки; у Валерьяна же в окрасе присутствовали сразу 4 оттенка: белый (основной), серый, чёрный и рыжий. 

Во-вторых, мордочкой кот был похож на тюленя, а выражение лица было как будто с ухмылкой. Правда, это было лишь на первых порах. 

Тяготы уличной жизни быстро сделали черты кошачьего лица острыми, суровыми. Мордочкой Валя стал походить уже не на тюленя, а скорее на волка.

В-третьих, у Вали была нетипичная для кота, косолапая походка; к слову, имелось у Валерьяна и второе имя – Миша.

Ну и для меня Валя тоже не был обычным котом. Я люблю всех животных, однако любовь не бывает одинаковой. Кто-то очень верно подметил, что если вы говорите, что любите всех одинаково, значит на самом деле не любите никого.

И к Валерьяну у меня сразу появилась какая-то особая симпатия, особая любовь. Уже тогда он стал и по сей день остаётся главным котом в моей жизни. 

Почти в одно время с Валерьяном там же, в центре, появилась кошка, и они с Валей всё время были вместе. В августе я лёг в больницу в Ижевске; когда выписался и приехал, кошки на улице уже не было, а кот остался, и мы с ним продолжили дружить.

В один из ноябрьских вечеров всё было как обычно: Валерьян вышел на мой зов, я достал еду, включил фонарик, и тут вдруг кот в панике убежал. 

На еду в тот вечер он так и не вернулся – по крайней мере, при мне. И вообще после этого перестал ко мне выходить.

Я тогда решил, что кот умер от бешенства, при котором животные, как известно, проявляют светобоязнь... 

И какова же была моя радость, когда через полторы или две недели Валя вновь как ни в чём не бывало вышел ко мне через дыру, ведущую с автостоянки на переулок между Ленина и Кирова.

И я понял в чём было дело: видимо, какие-то ублюдки с фонариком позвали кота на "кс-кс", после чего либо обидели, либо напугали. 

Действительно, после этого регулярно появляться на нашем месте Валерьян стал лишь в начале осени 2016-го.

С сентября 2016-го по первую половину июня 2017-го мы с котом виделись достаточно регулярно, наша дружба вышла на новый уровень. 

С января 2017-го я даже стал вести дневник встреч с Валерьяном. Каждый день, когда мне удавалось увидеться с Валей, я считал удачным независимо от того, как складывались прочие обстоятельства.

А в мае я неожиданно для себя узнал, что Валерьян – впрочем, он тогда ещё не был Валерьяном – это кот. 

Ранее я почему-то всё думал, что это кошка; хотя даже по габаритам можно было догадаться, что самец.

Во второй половине июня Валя куда-то переехал, и за оставшиеся 6 с половиной месяцев 2017-го я видел его всего 5 раз, хотя в центре бывал с прежней регулярностью.

2018 год с первых же дней ознаменовал новый, счастливый этап в моей жизни. Во многом он был связан с Валерьяном, который вернулся в переулок между Ленина и Кирова, и вновь стал регулярно выходить ко мне.

Тогда же, в том же месте у меня началась дружба с котом Лёвой. Они жили вместе с Валерьяном и, как и подобает уличным котам, не особо дружили. 

А до чего Лёва был умён! Никогда – ни до, ни после – я не встречал таких умных котов! Там, в переулке, стояла каменная урна. Когда Лёве нужно было сходить в туалет, он садился на край этой урны и ходил в неё.

Затем урну убрали, как это повсеместно происходит в дырэфии – зачем нужны урны – пущай люди мусорят где попало! 

Но Лёва нашёл выход: там же был подземный лаз к трубам, который прикрывала большая доска. Так кот садился на край доски и справлял нужду именно в эту щель.

Однажды Лёва и Валя подрались. Победителем вышел Лев. Но вместо того, чтобы гордо щеголять триумфаторской походкой, кот скромно сел в сторонке, и по всему его виду явно чувствовалось, что Лёве стыдно.

Если Валя ко мне не очень тянулся, то Лёва был всей душой; Валерьяна мне зачастую приходилось искать, Лёва же всегда был на месте. 

Но запретный плод сладок. Меня в первую очередь привлекал именно Валя. Сначала возьму домой его, а потом и Лёву – думал я. Забегая вперёд, скажу, что осуществить задуманное мне удалось лишь с Валерьяном...

Тогда, благодаря дружбе с Лёвой и Валей, я, наверное, впервые почувствовал, что такое настоящее счастье, настоящая радость. Даже не знаю, кто ждал этих встреч больше – я или коты. Мне эти встречи с уличными друзьями тоже многое давали.

Каждый раз я шёл на встречу с некоторой тревогой: вдруг я больше не увижу друзей – на улице с животными может случиться всё что угодно. И каждый раз, увидев, что коты на месте, я испытывал и большое облегчение, и большую радость.

Тогда же, в 2018-м, я окончательно дал коту имя Валерьян, решив, что оно подходит ему больше, чем любое другое.

А в один из июньских вечеров моё сердце сжалось до невозможности: я впервые увидел, как Валерьян бегает с одной стороны Кирова на другую – к ТЦ "Атриум" через проезжую часть. Движение там очень оживлённое, и кот запросто мог оказаться под колёсами. 

Но тут, забегая вперёд, в первый раз нужно констатировать: Валерьян был рождён под счастливой звездой! Десятки раз кот бегал через эту дорогу – и остался жив.

Но тогда мне стало очевидно: надо действовать! 23 июня моя любимая сборная Мексики играла в матче Чемпионата мира против Южной Кореи. Но я эту игру не смотрел.

Освободившись в тот день, я сразу пошёл ловить кота. Но поймать – оказалось, что это только полдела, даже меньше. Кот вырвался из моих рук и убежал.

Были опасения, что после такого Валя перестанет не то что близко подходить ко мне, но и вообще выходить на мой голос. Но нет: уже на следующий день вышел и подошёл как ни в чём не бывало.

Тем летом я предпринял ещё ряд неудачных попыток. Пару раз Валя опять-таки вырывался; а в остальные разы проявлял какое-то неистовое звериное чутьё: как только я начинал делать первый шаг или даже просто начинал думать, что сейчас начну – кот сразу уходил, хотя в остальное время запросто находился рядом со мной.

В начале сентября Валя опять изволил куда-то исчезать. Теперь я знал о другом его месте обитания – в районе "Атриума", но и там, и на прежнем месте встречал его крайне редко.

Зачастую ходил по 3 раза в день, зачастую один мой поход длился часа этак 3. Я по своей натуре фанатик, если что и делаю, то выкладываясь, как говорится, на 100500%. Тем более речь шла о лучшем друге.

Ситуация стабилизировалась в конце ноября: во-первых, кот перестал бегать через проезжую часть – это я регулярно проверял по отсутствию на снегу кошачьих следов; во-вторых, он стал регулярно выходить ко мне на нашем месте – в переулке между Ленина и Кирова.

В феврале 2019-го в центре случилась какая-то беда: пропали почти все кошки и коты. В том числе Лёва. Остались Валерьян и сиамская кошка. 

Тут во второй раз надо констатировать: Валя рождён под счастливой звездой.

Потерю Лёвы и других котоварищей я тогда переносил очень болезненно, да и по сей день та рана кровоточит в моей душе. Я отчётливо чувствовал, что тот чудесный, счастливый этап моей жизни, что начался в январе 2018-го, закончен.

Я бы тогда, наверное, сошёл с ума с горя, но Валерьян, дружба с ним, мысль сделать его домашним придавали мне огромное количество жизненных сил и энергии. 

Тогда же, в феврале, Валя, большой любитель открывать для себя новые места, нашёл ещё одно – подземный лаз возле магазина "Орион".

Ранее там обитал прайд серых кошек, чёрно-белый кот Семён, туда же частенько приходил Лёва. Но после того, как все они разом исчезли, Валерьян занял их место.

В апреле, когда растаял снег, кот снова стал бегать по опаснейшей дороге; а в начале июня опять стал пропадать – я видел его теперь очень редко.

В июле Валя окончательно переехал с той стороны улицы Кирова, где прожил больше четырёх лет, на противоположную, где, помимо "Атриума", были профилакторий, гостиница, типография, пара частных домов.

Возможно, где-то там его подкармливали, либо в тех местах кот обнаружил какое-нибудь мышиное логово. 

Меня эта ситуация устраивала: во-первых, Валя больше не бегал через дорогу, во-вторых, я знал новое месторасположение кота и видел его достаточно регулярно.

Хотя к коту я ходил вечером, после работы; и, возможно, ночью/утром/днём Валя по-прежнему посещал прежнее место обитания.

В августе в поведении Валерьяна случились явные перемены. Прежде нелюдимый, недоверчивый кот (таковым он стал после всех перенесённых от нелюдей обид) стал тянуться ко мне, ластиться; стал бодаться (боданием кошки выражают своё дружбу и симпатию). Тогда же я впервые услышал мурчание Вали.  

Хотя я встречал Валерьяна в разных местах, мне надо было отвести кота туда, где ему никто не помешает спокойно принять пищу – в заросли возле типографского забора. 

И кот покорно следовал за мной, вытянув трубою хвост. Через 2 года по такому же сценарию будет развиваться наша дружба со Славой...

21 сентября 2019 года навсегда было вписано в историю моей жизни золотыми буквами: в тот день я наконец сумел поймать, удержать и принести Валерьяна домой.

Таким образом, на улице Валя прожил примерно 4 с половиной года. Здесь в третий раз нужно заметить, что кот был рождён под счастливой звездой. 

Суметь прожить на улице 4 с половиной года – это огромное достижение, которое, увы, покоряется далеко не каждому животному.

Поначалу у Валерьяна был сильнейший стресс. Когда я выпустил кота из сумки на балкон, Валя стал кидаться прямо на стёкла. Балкон у меня тогда был старый, деревянный, так кот по тоненьких реечкам как-то сумел взобраться на самый верх.

И потом, когда я приходил кормить Валерьяна на балкон, кот брал в зубы куриную голову и с подоконника, без разбега, запрыгивал прямо на чердак балконной кладовки.

Никогда – ни до, ни после – я не встречал таких ловких котов! А как он играл! В прыжке, в воздухе, хватал обеими лапами привязанную к нитке игрушку. 

И это всё притом, что котом Валя был весьма упитанным – даже ещё на улице. А уж дома, получив неограниченный доступ к еде, стал совсем огромным мехряком.

Поесть Валя действительно очень любил, своей косолапой походкой со всех лап мчался на кухню, когда слышал звук кастрюли или зов "кс-кс". 

Хоть у Валерьяна уже и не было нужды добывать себе пищу, про свои охотничьи навыки он не забывал. 

Однажды в окно залетел майский жук. Кот в это время спал. Я даже понять ничего не успел – всё произошло в какие-то доли секунды: Валя вскочил, и жук оказался употреблён в пищу.

Играть Валерьян тоже очень любил. Для него я придумал специальную игру: бросал гранулу сухого корма вперёд, и кот, бывший от сухого корма без ума, нёсся за ней, словно за добычей. 

Было очень забавно смотреть, как Валя скользил по ламинату; как в самую последнюю долю секунды тормозил, чтобы не врезаться в зеркало шкафа-купе; как на ходу менял курс, когда гранула, срикошетив от чего-нибудь, летела в другом направлении.

Играть в эту игру Валя научил и Славу, который поначалу не понимал, что это вообще такое, но глядя на друга, тоже полюбил так играть. 

Когда коты бежали за одной гранулой, первым, как правило, оказывался Валерьян – он был более быстрым и ловким. 

Тогда Слава как бы в отместку кусал Валю за краешек уха. Валерьяну это не нравилось, но отдавать пойманную добычу он ни за что не хотел.   

Несмотря на все перенесённые на улице обиды, Валя остался ласковым, дружелюбным котом, тянулся к людям. Мне удалось вернуть коту веру в человека. 

Валерьян очень любил лечь у ног и повернуться пузиком кверху; а когда кошка поворачивается животом – значит она демонстрирует высшую степень доверия.

Любил Валя сидеть и на коленях. Несколько раз он прыгал ко мне, когда на моих коленях был ноутбук – видимо, ревновал и считал, что на хозяйских коленях должен быть только кот, а не какой-то там ноутбук.

Во время этих прыжков Валерьян своими когтями выдрал мне две клавиши: Shift и букву Щ – как будто знал, что данная буква всё равно используется очень редко.

Я со своей тяжестью на подъём всё собирался, собирался, да никак не собрался вставить клавиши назад. Теперь точно не стану – пусть всё будет так, как оставил Валерьян!

А кто в 2019-м точно был не рад новичку – так это Тарас. Его можно было понять: Тарасу тогда шёл уже 13-й год, и всю жизнь он был единственным в доме питомцем. А тут его котомонополия была так цинично нарушена. 

Первое время Тарас часто нападал на Валерьяна, несколько раз даже устраивал серьёзную драку. Это было забавно, если учесть, что коты находились в совершенно разных весовых категориях.

Тарас с детства был очень худым – такая уж конституция тела. А вот с появлением Валерьяна он впервые в жизни стал более-менее упитанным котом, существенно сократив разницу в весе с Валей. Как Тарасу это удалось? Видимо, он ел насилу.

Много раз были такие забавные ситуации, когда Тарас взбирался на кресло или на диван и принимал охотничью позу, выслеживая Валерьяна и прицеливаясь для прыжка. Прыгал, сталкивался с Валей лицом к лицу, оценивал разницу в весовой категории и уходил несолоно хлебавши.

Другой весёлый случай имел место, когда коты сидели параллельно: Валерьян на балконном подоконнике, Тарас на подоконнике в комнате. Тарас попытался ударить сородича лапой, но не учёл, что их разделяло стекло балконной двери.

Освоившись постепенно, Валя стал отвечать Тарасу во время его нападок, а иногда даже и сам их начинал. Правда, и то, и другое он делал без агрессии. 

Тарас тоже со временем привык к Валерьяну. В результате уже к концу 2020-го коты сосуществовали достаточно мирно.

Когда осенью 2021-го в доме появился Слава, с Валерьяном они быстро и крепко подружились самой настоящей кошачьей дружбой: два бывших бездомыша нашли друг друга.

Вместе они играли, вместе трапезничали, вместе занимались водными процедурами, спали в обнимку.

Когда Славы не стало, Валерьян тосковал, искал пропавшего друга, громко и протяжно мяукал – особенно по ночам. 

Раньше он так делал, когда хотел есть или пить, но после смерти Славы эти крики раздавались, когда накануне Валя плотно поел, а чашка с водой была полная...

Затем Валерьян начал дружить с Муркизой: опять же совместные игры, совместная трапеза, совместные водные процедуры.

А вот со Станиславом, которого я принёс с улицы в тот же день, когда умер Слава, дружбы не получилось. 

Почему-то Станислав не понравился всем моим хвостатым: и Валя, и Тарас, и Муркиза замахивались на него лапой, хотя кот он совершенно безобидный.

И со временем дружить со Станиславом Валя так и начал, видимо, даже побаивался его. А ведь Слава, лучший друг Валерьяна, был достаточно боевым котом, неоднократно нападал на Валю. 

Станислав же никаких признаков агрессии и близко не проявлял. Тем не менее в одном случае дружба, в другом – нет. Чужая душа – потёмки, а кошачья – и подавно (с) А. П. Чехов.

Повествование о домашней жизни Валерьяна выходит короче, чем об уличной. К хорошему быстро привыкаешь и начинаешь воспринимать его как нечто само собой разумеющееся.

Вот и с Валерьяном было ощущение, что кот жил у меня всю жизнь. И только время от времени во сне я вновь видел, как хожу по центру, ищу и не могу найти кота, не зная при этом, жив ли он вообще. Видимо, те ощущения и переживания навсегда запали мне в душу. 

Люди, как правило, не ценят, не понимают своё счастье в момент обладания им. Ценить и понимать начинают уже постфактум, лишившись счастья. Что имеем – не храним, потерявши – плачем (с).

Мне повезло больше. Я своё счастье осознавал, чувствовал его именно в момент обладания им. Я жил им, дышал им, наслаждался им. 

"Мои котА – моё богатство", "Какое счастье иметь несколько котов, тем более спасённых тобой с улицы" – эти мысли регулярно посещали меня, когда я смотрел на своих любимцев, и я чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Действительно, те 2 года, когда у меня одновременно жили Слава, Тарас и Валерьян (а с марта 2023-го – ещё и Муркиза), я, честное слово, был самым счастливым человеком на свете. 

Вернее, этот счастливейший период моей жизни продлился даже 2 с половиной года, стартовав в мае 2021-го, когда ещё на улице началась наша со Славой дружба.

Многое бы отдал, чтобы хотя бы на пару деньков вернуться в тот временной отрезок и ни на какие материальные достижения и удовольствия не променял бы то своё счастье!

Хотя в полной мере имеющееся счастье я всё же не ценил – не ценил каждый момент, каждый день, прожитый вместе со Славой, Тарасом и Валей; не ценил, что я просыпаюсь – а они рядом, прихожу домой – а они встречают.

Опять же людям это свойственно: даже такие мелочи, как электричество, свет, вода, газ, Интернет, человек начинает ценить только когда их ему отключают. Хотя бы даже на час...

Счастье не может, да и, наверное, не должно длиться очень долго – в противном случае это будет уже не счастье, а какая-то обыденная рутина.

Но в моём случае окончание счастливого жизненного отрезка получилось слишком трагичным и болезненным. 

Когда 8 ноября от хронической почечной недостаточности умер Слава, я из самого счастливого человека сразу превратился в самого несчастного.

Но это было только начало. В последующие месяцы проклятая ХПН забрала у меня и Тараса с Валерьяном...

24 марта стало поистине чёрным, поистине проклятым днём моей жизни. В тот воскресный день, примерно в 15:15, перестало биться сердце Тараса, а вечером того же дня в центре погибла кошка Кристина, которую я подкармливал, хоть она и была домашней.

Погибла кошка на той самой проезжей части, через которую Валерьян бегал десятки раз и остался жив. Кристина же погибла, возможно, при первой же попытке перебежать дорогу. 

По крайней мере, раньше я никогда не видел, чтобы она бегала с одной стороны улицы на другую. Это к вопросу о судьбе, предопределении и т.п.

В тот же день, видимо, была предрешена судьба Валерьяна. Дело в том, что Валя был очень подвержен стрессам. На улице его и били, и пугали, и наступали на лапу. На лице у Валерьяна навсегда остался шрам – скорее всего от человеческого (вернее, недочеловеческого) удара.

Когда Валя слышал стук в дверь или звук домофона, собачий лай или кошачье мяуканье за окном или по телевизору, человеческие голоса в подъезде или за окном – кот начинал злобно урчать и бежал прятаться в шкаф-купе или за экран под ванной.

Однажды Валя сидел в ванной, и где-то заработал перфоратор. Стены в ванной тонкие, и что случилось с котом! Он поджал уши, залез за пластиковую обивку и начал карабкаться вверх по стояку. Тут же, конечно, свалился вниз, но было понятно, насколько у Валерьяна расшатаны нервы.

Так вот, в тот проклятый день, сразу после смерти Тараса, я собрал клетку для кошек, т.к. планировал посадить туда нового кота, которого собирался взять с улицы. 

Но сначала я зачем-то посадил в неё всех трёх домашних питомцев – Муркизу, Станислава и Валерьяна. Двое первых отреагировали нормально, а вот Вале это очень не понравилось, у него опять-таки был стресс, о чём свидетельствовало злобное урчание. 

Плюс переживания из-за смерти Тараса, пусть Валя и не дружил с ним так, как со Славой. Но всё равно Валерьян видел смерть сородича, чувствовал её, и здоровья ему это точно не добавляло.

На фоне этого двойного стресса, который, как известно, угнетающе действует на почки, у Вали случилось обострение ХПН. Уже на следующий день последовало явное снижение аппетита и снижение активности. 

Кот стал раздражительным. В среду он набросился на Станислава, который просто подошёл понюхать Валю. Это было неудивительно: Станислава Валерьян не жаловал.

Однако в тот же день Валя набросился и на Муркизу, когда она стала его умывать. С Муркизой кот дружил, а когда кошка его умывала, лицо Валерьяна прямо сияло от удовольствия. Но тут коту, видимо, было плохо настолько, что раздражало вообще всё.

В пятницу мелькнул лучик надежды на перелом ситуации: я начал открывать пакетик с влажным кормом, и Валя, как в лучшие времена, очень живо отреагировал даже просто на запах, а затем с удовольствием поел этот корм. 

Увы, это была всего лишь одномоментная вспышка: вечером того же дня кот был совершенно равнодушен к этому же самому корму.

В воскресенье, 31 марта, сделали биохимию и общий анализ крови. Результат был ужасный: креатинин – 1839 (нижняя граница нормы – 160), мочевина – 73,7 (норма – 3,5-12). 

Это означало, что почки работают совсем плохо и не способны выводить этот самый креатинин.

За счёт капельниц и уколов (Натрия хлорид, В12, Амоксигард) удалось несколько стабилизировать ситуацию, но от былой активности, от былой прожорливости не осталось и следа. 

Кот лакал немного кефира и грыз немного сухого лечебного корма – именно грыз, потому что все гранулы были загрызаны, и ни одна не съедена.

А про прежде любимейшие куриные головы Валя совсем забыл. За те 4 недели, что прошли с момента начала обострения до момента смерти, кот съел, наверное, меньше, чем съедал каждый день, когда был здоров. 

А ведь даже у умиравшего Тараса была аппетит: 23 марта, в свой последний полноценно прожитый день, Тарас съел 2 куриные головы, немного лечебного корма и немного детского мясного пюре...

Когда Валя начинал делать зарядку, точить когти, умываться или скрести наполнитель после похода в туалет – прекращал почти сразу. Видимо, чувствовал, что нету сил...

А о том, чтобы поиграть, не было и речи. Поначалу Валя рефлекторно ещё приходил на кухню, когда слышал "кс-кс", но к еде даже не приближался. 

Поначалу кот рефлекторно, хоть и без былого азарта, преследовал брошенную гранулу сухого корма, но есть её отказывался. А потом не стало даже этого...

Было понятно, что обычные ветеринары ничем особо помочь не могут, и что кота должен смотреть специалист именно по почкам. 

Зная подверженность Валерьяна стрессам, я сомневался, стоит ли везти его в Ижевск к нефрологу; ведь было очевидно, что поездка станет для кота явным стрессом, который в свою очередь нивелирует всю пользу от посещения нефролога, даже если таковая и последует. 

Но видя, что состояние Валерьяна явно ухудшается, я всё-таки решился. 17 апреля мы выехали в столицу Удмуртии и 18-го посетили нефролога. 

В содержательном плане приём выдался довольно качественным: продлился почти 2 часа, врач читала лекции, подробно и с желанием отвечала на вопросы (в т.ч. про умерших и не присутствовавших на приёме Славу и Тараса); Валерьяну сделали УЗИ, измерили давление. 

Однако с практической точки зрения приём оказался совершенно бесполезным. ХПН подтвердилась, но это и так было очевидно. 

При этом выяснилось, что у Валерьяна под вопросом ещё целый ряд диагнозов (даже рак), но ни подтвердить их, ни исключить именно в нашем случае было невозможно. 

Ну а лечение в итоге назначили почти то же, что и в Воткинске. 

Состояние кота врач оценила как крайне тяжёлое, констатировала, что почки работают меньше, чем на 10% от нормы, и смерть может наступить в любую минуту...

Из хорошего было то обстоятельство, что у Валерьяна оказался сильный иммунитет. По словам нефролога, с такими показателями, как у него, животные обычно сразу умирают, а организм Вали держится и борется уже несколько недель.

Ну а пагубное действие испытанного стресса было налицо. Состояние кота явно ухудшалось с каждым днём: в четверг было хуже, чем в среду; в пятницу – хуже, чем в четверг; в субботу – хуже, чем в пятницу.

Оказавшись в новой квартире, Валя сразу спрятался под диван. В 2019-м, когда я принёс кота с улицы, чтобы выйти с балкона в комнату, Валерьяну потребовалось несколько дней. Сейчас же из-под дивана он вышел уже на следующее утро.

В четверг, в течение дня, Валя несколько раз подходил ко мне и из своих немногочисленных, последних сил тёрся головой о мои ноги. Этого он не делал уже давно. Видимо, чувствуя конец, прощался.

В пятницу стало ещё хуже. Валя беспокойно ходил туда-сюда, то и дело меняя место. Со Славой в предсмертную ночь было примерно так же. 

Несколько раз Валерьян залезал в ванну и сидел там прямо в сырости. Я доставал кота, вытирал, а он снова лез обратно; позже ветеринар нашла этому объяснение. 

Возможно, Валерьяну хотелось побыть на холодном, хотя и в ночь с четверга на пятницу, и в ночь с пятницы на субботу Валя спал у меня в тёплой постели – как он это очень любил.

В пятницу кот, который уже 5-й день ничего не ел, перестал и пить. Со всей полнотой чувствовалось, что Валерьян умирает...

Оставался ещё вариант со стационарным лечением, но я на него не пошёл. 

Во-первых, что такое стационар? Чужое помещение, чужие люди, клетка, непонятные и неприятные процедуры.

Стресс и переживания из-за всего этого только отравили бы коту последние дни и свели бы на нет всю пользу от лечения, даже если таковая и имела бы место.

Во-вторых, было непонятно, что там будут делать с котом, что ему будут ставить – возможно, ничего не будут делать и ничего не будут ставить. Ведь проконтролировать это невозможно.

Я решил: пусть лучше последние дни и мгновения Валя проведёт со мной...

В пятницу или в четверг кот в последний раз поцарапал меня – возле запястья на левой руке. 

За свою жизнь Валя десятки раз нарушал своими когтями целостность моих кожных покровов.

Однажды, ещё на улице, доставая из пакета куриную голову, я замешкался – так Валерьян встал на задние лапы и выхватил голову из моих рук; правда, сработал он аккуратно, и обошлось без ранения. 

В другой раз он попытался повторить этот трюк, но промахнулся и когтями чиркнул по запястью – от ранения меня спас рукав куртки.

А уж дома Валя со мной совсем не церемонился: чуть что – в ход сразу шли когти.

Ну а в тот день, предвидя скорое расставание, я хотел сделать как можно больше фотографий с другом. Однако фотографироваться у кота не было ни сил, ни желания...

Кот на глазах терял в весе. Каждый раз, водя Валерьяна на капельницы и уколы, я его взвешивал. Результаты были печальные: 4,00; 3,95; 3,86; 3,81; 3,55. 

Последнее в жизни кота взвешивание, случившееся на приёме у нефролога, зафиксировало вес в 2,930.

Внешне, из-за обезвоживания и интоксикации, Валя тоже выглядел совсем плохо. А ведь ещё меньше месяца назад это был упитанный, игривый, жизнерадостный, цветущий котяра весом под 5 килограммов.

Вот так проклятая болезнь за какие-то 4 недели полностью – и внешне, и внутренне – уничтожила Такого кота... 

Я не знал, что делать: или оставаться с Валей в Ижевске, т.к. опасно пускаться в дорогу с настолько тяжело больным котом, или наоборот везти Валерьяна в Воткинск, т.к. в родной квартире ему будет проще.

В субботу утром мы всё-таки выехали на родину. То, как спокойно Валя вёл себя в дороге в обе стороны, удручало. 

В 2022-м я взял с улицы кошку Мурку, её достаточно быстро пристроили волонтёры; и когда я вёз кошку в Ижевск, Мурка устроила дебош, хотя была в целом несравнимо более спокойной, нежели Валерьян.

Валя в былое время тоже очень сильно бы возражал против того, что его куда-то везут; и то, как покорно он сидел в переноске сейчас, говорило о том, что дела очень и очень плохи.

Суббота выдалась тяжёлой. Приехав в Воткинск, я первым делом похоронил Славу и Тараса. Ещё давно решил, что до последнего буду держать их на балконе. 

Даже после смерти котов я брал их на руки, гладил как живых, разговаривал с ними. Может, со стороны это смотрелось крайне ненормально, но мне почти каждый раз становилось легче. 

Котам было уже всё равно, когда я их похороню, а для меня была большая разница, потому что похоронить – значить окончательно отпустить, окончательно попрощаться.

Но именно на той неделе, как назло, началась эта проклятая жара, продлившаяся к тому же всего несколько дней...

Вернувшись с похорон, я повёл Валерьяна на капельницы и уколы. Дела были ужасны. Когда коту стали мерить температуру, градусник вообще ничего не показал. Это означало, что температура упала до предела, и организм не борется.

Врач сказала, что в ванну Валерьян лез для того, чтобы ещё сильнее понизить температуру и поскорее уйти...

Для повышения температуры поставили Тонокард. Причём ранее нефролог сказала, что ставить его не надо, и были потеряны 2 дня. 

Хотя, возможно, действительно не надо было ставить, потому что после этого (хотя не факт, что вследствие этого) состояние Валерьяна ещё более ухудшилось. 

Стали отказывать лапы; кот лежал лёжкой. Сил залезть в ванну у Вали уже не было. Хотя несколько раз сменить своё местоположение кот силы всё же нашёл: балкон, пол, диван...

Днём начался сильный тремор: Валерьян почти каждую секунду как будто вздрагивал; время от времени издавал какие-то звуки – что-то среднее между стоном и кряхтением.  

После того, как в 19:30 я поставил второй укол Тонокарда (его надо было колоть каждые 6 часов), тремор стал реже и меньше, но к тому времени кот, судя по всему, уже был в коме: впадение случилось примерно в 18:30. 

Глаза были открыты, но ни на что не реагировали; работали только рефлексы. Поднёс к носу Валерьяна валерьянку – реакция последовала, но какая-то бессознательная.

Лёжа в этом тяжёлом, предсмертном состоянии, Валерьян наверняка прокручивал в голове всю свою не особо долгую, но и не короткую, насыщенную жизнь. 

Наверняка думал обо мне – вспоминал, как мы с ним дружили сначала на улице, а затем и у меня дома; вернее, у него дома: кошки, как известно, считают, что это не они живут у человека, а человек живёт у них. 

Наверняка вспоминал Славу, Тараса, Лёву, других своих многочисленных уличных котоварищей, ждавших его за Радугой.

Валерьян стойко держался весь день 20 апреля, а как наступило 21-е – ушёл почти сразу, примерно в 00:20. 

21-е число было особенным в жизни кота. Именно 21.09.2019 Валя сменил свой статус с "бездомный" на "домашний". 

Таким образом, у меня (вернее, опять же у себя) кот прожил ровно 4 года и 7 месяцев...

Сначала началась рвота: в ветклинике Валерьяну через шприц дали немного специального паштета, разведённого водой – это было первое, что кот "съел" за 6 дней. 

Затем Валя лёжа вытянулся в какую-то неестественную позу, когтями вцепился в покрывало, даже порвал его, хотя вроде как продолжал оставаться без сознания. И всё. Считанные мгновения...

Вот так спустя 5 с половиной месяцев три моих лучших друга вновь воссоединились. Теперь уже за Радугой. Там, уверен, Тарас и Валерьян наконец-то по-настоящему подружились, ну а со Славой у Вали настоящая кошачья дружба началась уже здесь!

В борьбе с болезнью Валерьяну не помогла даже счастливая звезда. Хотя и тут из трёх моих почечников Валя продержался дольше всех, а при смертельных показателях его организм боролся несколько недель.

Уже потом я понял, что кота вообще не надо было таскать по врачам. Шансов, судя по всему, всё равно не было. А все походы в клинику, ожидания в очередях (где были и собачий лай, и кошачье урчание/мяуканье, и детские крики – всё то, что Валя так не любил), капельницы, уколы, УЗИ, поездка в другой город...

Всё это только отнимало кошачьи силы и нервы, только отравляло и сокращало и без того уже не долгие дни Валерьяна...

Но это мне понятно именно теперь, постфактум, а тогда, когда Валя был ещё жив, эти походы по врачам выглядели шансом, за который нельзя было не попытаться уцепиться. Говорят, лучше жалеть о сделанном, чем о не сделанном. 

На лице у почившего Валерьяна была какая-то мягкая-мягкая умиротворённость, даже как будто улыбка – та самая улыбка, которая была у него в первое время, когда кот появился на улице и которая была быстро смыта тяготами уличной жизни. 

На лице у почившего Валерьяна как будто было написано, что кот доволен прожитой жизнью. Хотя жизнь у Вали была так себе. Его выгнали из дома, потом он 4 с половиной года жил на улице. Да и когда кот жил у меня, я не уверен, что обеспечил ему максимально возможное счастье.

К слову, у почившего Тараса на лице была такая же мягкая умиротворённость. И Валя, и Тарас как будто не умерли, а просто мирно уснули и перешли в лучший из миров.

Но если у Тараса на лице было написано, что он уже старый, умудрённый жизнью, повидавший виды кот, то Валерьян всё же ушёл относительно молодым; хотя 9-10 лет ему точно было.

А вот у Славы посмертный оскал был крайне болезненный. Собственно, он и не должен был умирать – его убила инъекция Преднивета, противопоказанного при ХПН. И этот оскал показывал, как Слава цеплялся за жизнь, как не хотел уходить.

Поэтому смерть Славы и была для меня самой тяжёлой: если Тарас и Валерьян было видно, что умирают, и их смерть не стала неожиданной, то у Славы никаких внешних предпосылок к скорой смерти не было; и если б не Преднивет, он прожил бы ещё как минимум пару недель.

25 апреля я проводил Валерьяна в последний путь. Похоронил в общей могиле со Славой и Тарасом. После этого мне стало ещё хуже, ещё ужаснее.

Я уже сказал, что и после смерти Славы, Тараса и Валерьяна я брал их на руки, гладил как живых, разговаривал с ними. И даже когда я смотрел на уже умерших котов, всё равно было чувство, что они рядом, сразу оживлялись воспоминания. А после похорон – полнейшая пустота...

Кто виноват во всей этой ситуации? Товарищу И. В. Сталину приписывают фразу "У любой проблемы есть имя и фамилия". 

Сталин данных слов на самом деле не говорил, но это всё равно очень точная и правильная мысль: если где-то что-то случилось не так, значит у этого обязательно есть виновник или виновники, и они должны понести наказание. 

Собственно, при Сталине виновные несли ответственность, даже если были руководителями первой величины – неприкасаемых не было.

В ситуации с котами виноват я! Если бы я раньше забрал Славу и Валерьяна с улицы; если бы вовремя обследовал друзей; если бы вовремя выявил заболевание; если бы вовремя начал лечение; если бы сумел оградить их от стрессов... 

В случае этих самых "если бы" котов удалось бы спасти или как минимум продлить им жизнь. Но жизнь – когда-то к счастью, а в данном случае к огромному и трагическому сожалению – не терпит сослагательного наклонения... 

Мы в ответе за тех, кого приручили. Славе, Тарасу и Валерьяну не на кого было больше положиться, кроме меня. Но я фактически предал их, спохватился лишь в последний момент, когда болезнь была уже в завершающей стадии и когда помочь было уже нельзя.

Что ж, одной сковородкой в аду для меня будет больше. Хотя это, конечно, примитивные языческие представления об аде как о котлах и сковородках. 

В христианской традиции адские муки интерпретируются более глубоко и возвышенно – как муки совести и осознания, что ничего уже нельзя исправить. И эти муки вовсю терзают меня уже здесь и сейчас. Это и есть самое страшное наказание.